«Все родные надеются, что Влад выйдет раньше, чем вырастет его дочь»: сестра арестованного в Крыму журналиста Владислава Есипенко

Публікації
Асіф АлієвQHA
04 Червня 2021, 13:00
Асіф АлієвQHA
04 Червня 2021, 13:00

10 марта 2021 года внештатный журналист «Радио Свобода» (проект «Крым.Реалии») Владислав Есипенко был задержан сотрудниками ФСБ России в оккупированном Крыму. Украинский журналист, который работал на полуострове, освещал социальную и экологическую проблематику. Однако российские силовики обвинили его в сборе информации «в интересах спецслужб Украины», а также хранении в автомобиле «самодельного взрывного устройства».

Около месяца к украинскому журналисту не допускались независимые адвокаты. За это время российский пропагандистский телеканал «Крым 24» опубликовал видео с Есипенко, где он рассказывает, что якобы дублировал отснятое видео украинским спецслужбам. Позже на «суде» Владислав расскажет о пытках и избиениях и станет ясна причина «признания» о сотрудничестве, рассказанная российским журналистам.

Об аресте, состоянии здоровья и надежде на освобождение Владислава Есипенко рассказала информационному агентству «Крымские новости» его старшая сестра, журналист газеты «ФАКТЫ» Лариса Крупина.

– Лариса, вы с братом родились и выросли вместе в Кривом Роге. Какой он человек?

– Мы выросли «на кварталах», в частности, на 173-м квартале. В Кривом Роге это пролетарские кварталы, застроенные сплошь «хрущевками», где царили не самые лучшие нравы. Мама, медработник, как могла, пыталась бороться с неблагополучным окружением. Отдала брата в спортивную секцию. Потом — в кинокружок. Он закончил музыкальную школу по классу баяна. Учился музыке своеобразно. Днем сначала катался на поездах, перепрыгивая с вагона на вагон, а потом шел в музыкальную школу, где играл ободранными во время своих похождений руками какую-нибудь польку, мазурку или «Танец джигитов», помню, он разучивал такую мелодию.

Я мечтала о сестре. Брат казался мне ужасным вариантом. Через месяц после его рождения я пошла к соседке тете Оле на четвертый этаж и пыталась выменять брата на ее дочь: «Дайте нам свою Руслану. Забирайте Владика! Он много плачет. Да еще и мальчик!» Но обмен не состоялся. Пришлось мне его терпеть всю жизнь… (Улыбается).

– Расскажите, пожалуйста, почему Владислав, зная о ситуации в оккупированном Крыму, решил поехать туда и делать репортаж?

– Это не было с бухты-барахты. Он раньше жил в Крыму. Переехал туда в 2013 году из Кривого Рога. Когда началась оккупация, постарался закончить все дела и вместе с семьей и новорожденной дочкой уехал из Севастополя обратно в Кривой Рог.

Помню, как брат признавался, что оккупация его очень задела личностно. Он кандидат в мастера спорта по вольной борьбе. Занимался самбо, дзюдо. Привык побеждать. И вдруг вынужденный побег, отступление. Оккупация. Я так понимаю, что это стало его личной драмой, личным оскорблением и унижением. Поэтому, когда он четыре года назад заключил как внештатный корреспондент контракт с «Радио. Свобода» (проект «Крым. Реалии») на освещение жизни в Крыму, наверное, это было как акт возмездия оккупантам. Говорить правду о реальном положении дел в Крыму, расшатывая оккупационный режим… Правду, которую «власть» пытается скрыть.       

 Он понимал, что рискует?

– Безусловно. Брат оставил мне и жене список телефонов: его кураторов в «Радио. Свобода», крымских адвокатов. Сказал: «Если что, поднимайте всех на ноги». Но четыре года его командировок в Крым прошли без каких-либо эксцессов. К тому же, работая в Крыму подпольно, а там по-другому нельзя, он шифровался. В сюжетах не упоминалась его фамилия, его голос изменяли. На Facebоok он был под чужим именем.  

– Расскажите, пожалуйста, в чем обвиняют вашего брата?

– 27 мая адвокатов уведомили, что следственные действия по делу Владислава закончены. 1 июня обвинение передали на ознакомление Владу и адвокатам. К статье 223. 1 УК России (незаконное изготовление взрывчатых веществ, незаконное изготовление, переделка или ремонт взрывных устройств) недавно добавили статью 222 УК России (незаконное приобретение, передача, сбыт, хранение, перевозка или ношение оружия, его основных частей, боеприпасов). Разумеется, и защита, и коллеги, и родные считают эти обвинения надуманными. Слава Богу, заявления ФСБ о том, что они поймали украинского шпиона и диверсанта, подтверждения в статьях обвинения не нашли.

– Удалось ли вам или близким как-то связаться с Владиславом, поговорить с ним после ареста в Крыму?

– Владислав регулярно передает родным из заключения письма. А 16 марта, на седьмой день после ареста, позвонил своей жене Екатерине. Он сразу предупредил, что может обсуждать только бытовые вопросы. И после их обсуждения добавил, что Катя с дочерью могут посетить его в Крыму. Якобы следователь разрешил. «Но я знаю Влада», — говорила мне потом Катя. — У него были такие интонации, что я сразу поняла: ехать мне туда нельзя!».

Конечно, она не поехала. Словно мы не знаем, чем это заканчивается! Как будто мы не читали книг и не смотрели фильмы о сталинских временах, да и о нынешних тоже, когда выманивали родственников политзаключенных, и потом главу семейства брали в оборот. И тот сразу во всем признавался, подписывал даже самые абсурдные показания, лишь бы жену и детей не трогали.

– Я читал, что ваш брат содержится в СИЗО Симферополя, где многие узники Кремля подорвали свое здоровье из-за антисанитарных и нечеловеческих условий пребывания. Скажите, как самочувствие Владислава?     

 – Сегодня удовлетворительное. Бытовые условия он считает сносными. Содержится в камере с ремонтом, с чистым постельным бельем. Сетует, что находится, в основном, без свежего воздуха. Прогулка — всего один час в день, где брат с сокамерником пытаются бегать кросс на маленьком пятачке внутреннего дворика. С медициной там никак. Брат перенес пытки током. Плюс его избивали. А у него катаракта, мочекаменная болезнь, высокое давление, невропатия лицевого нерва.

Лечащие врачи Влада, с которыми я связывалась на материке, хватались после сообщений о пытках за голову. Уролог сказал, что удары во время пыток в область живота могут привести к пиелонефриту с дикой болью. Или чего хуже — к разрыву почки с летальным исходом. Врач-нейрохирург заявил, что электропытки могут вызвать рецидив невропатии лицевого нерва, перекос лица, а в момент пропускания тока — к инсульту, ведь давление поднимается до сумасшедших высот. А офтальмолог «обрадовала», что пропускание тока через голову может привести к атрофии зрительного нерва и даже к последующей слепоте…

Его лечащие врачи на материке настаивают на УЗИ, других анализах и обследованиях, осмотрах врача. И тут же, понимая, что все происходит на оккупированной территории, спохватываются: «Если такое там возможно…».  Конечно, невозможно! Ведь официально, по версии подконтрольной России прокуратуры Крыма, ничего не было. Прокуратура ответила, что никаких нарушений не нашли, а при помещении в СИЗО Есипенко «осматривался дежурным медработником, и телесных повреждений и жалоб выявлено не было», хотя о пытках брат прямо заявлял на суде.

Поскольку жалоб «не было», тюремных врачей к нему не вызывали, лечение не назначали. Слава Богу, разрешено передавать лекарства. Сейчас Владислав принимает таблетки от мочекаменной болезни, артериального давления, капает глазные капли. Передали ему и антибиотики.  

– Скажите, пожалуйста, кто защищает вашего брата? Довольны ли вы работой адвокатов?

– Адвокаты Эмиль Курбединов, Тарас Омельченко, Алексей Ладин. Они профессионалы высокого класса. Говорят, что делают со своей стороны все возможное. Нам помогает Крымская правозащитная группа, «Українська Гельсінська спілка з прав людини» и, разумеется, многие украинские и мировые медиа во главе с «Радио. Свобода», которое буквально в каждом выпуске освещает дело своего журналиста-фрилансера.  

 — А власти оказывают какую-то поддержку? Обещают помочь освободить Владислава?

— О Владе знают и в Офисе президента, и в Верховной Раде, во всех министерствах, ведомствах и всех возможных структурах. Все они проявляют внимание и присылают ответы, что ситуацию знают и «постоянно держат на контроле». По сути, это красивые отписки. Лишь СБУ после обращения народного депутата Ирины Геращенко ответило, как есть, что «інформація щодо стану здоров’я, умов незаконного утримання, адвокатського захисту та можливого звільнення Владислава Єсипенка в Службі безпеки України відсутня».

— Что на деле это означает?

— Это означает, что все осознают: сегодня нет рычагов воздействия на государство-агрессора в вопросе освобождения политзаключенных. Что родным остается надеяться только на обмен. Но когда он состоится? И есть ли сегодня в Украине российские политзаключенные, которые интересны самой России для процедуры обмена? 

 — А как государство помогает политзаключеннным и их семьям?

 — Министерство по вопросам реинтеграции временно оккупированных территорий Украины выплачивает семьям политзаключенных материальную помощь на оплату адвокатов. Это, конечно, важно и хорошо. Но, к сожалению, недостаточно. Сегодня в Украине нужен закон о правовом статусе и социальных гарантиях узников Кремля и их семей. Об этом говорили 31 мая во время пресс-конференции правозащитники, бывшие заложники ОРДЛО, крымские политзаключенные, семьи нынешних узников Кремля, куда была приглашена и жена Владислава Екатерина. Они обнародовали заявление, в котором объяснили, почему Украине необходим такой закон.                    

–  Недавно дочь Владислава закончила первый класс. Что говорят ей об отце, как объясняют его отсутствие?

 – Сначала, когда племянница случайно увидела в одном из выпусков новостей, как папу арестовывают и кладут на землю, она очень волновалась. Этот сюжет часто повторяли, Стефания подбегала к телевизору и целовала экран: «Папа! Папочка!». Ей сказали, что папа «в клеточке», но он скоро приедет. Она спрашивала у мамы: «В клеточке как птичка? Давай туда поедем и его выпустим!».

Потом суровую правду жизни взялась объяснять тетя Лариса. Я сказала ребенку, что папа — герой, а клетки героев всегда охраняют «злые дяди с оружием». Так что выпустить его пока не получится. Впрочем, Стеша, которая ходила с папой на единоборства, не испугалась. Тут же поклялась: «Я как вырасту! Выучу новые приемы! И всех побью, чтобы освободить папу!».

Все родные, конечно, надеются, что Влад выйдет раньше, чем его дочь вырастет…