«Мужа и двух других крымских татар вывезли в лес и избивали до потери сознания»: супруга политзаключенного Ремзи Бекирова

Публикации
Асіф АлієвQHA
03 сентября 2021, 18:29
Асіф АлієвQHA
03 сентября 2021, 18:29

По данным правозащитников, в местах заключений по политическим мотивам до сих пор находятся около сотни крымчан. Большая часть из них — крымские татары.

«Крымские новости» продолжают цикл историй о том, как семьи политзаключенных живут без своих отцов, мужей и сыновей.

О судьбах этих людей важно рассказать. Чтобы напомнить: списки узников, которые на первый взгляд кажутся безликими, не просто перечни фамилий — у каждой из этих фамилий своя история.


Узник Кремля Ремзи Бекиров родился в 1985 году в местах депортации в Узбекистане. До своего ареста он был активистом и гражданским журналистом. В 2017 году он был одним из десяти крымских татар, задержанных за то, что пришел к месту обыска в Каменке. Тогда Ремзи получил свои первые в жизни пять суток административного ареста. Ранее он не был судим и никогда не привлекался к административной или уголовной отвественности. В марте 2017 года он был задержан прямо в здании Центра по противодействию экстремизму (ЦПЭ), куда пришел забрать личную вещь, изъятую во время первого задержания в Каменке. В тот день его не отпустили и добавили еще трое суток админареста.

Утром, 27 марта 2019 года, в домах крымских татар прошли самые массовые обыски с момента российской оккупации полуострова. Силовики ворвались и в дом Ремзи, проведя там обыски.

С того времени арестованного крымского татарина необоснованно обвинили по части 1 статьи 205.5 УК РФ — «Организация деятельности террористической организации» (до пожизненного лишения свободы) и по части 1 статьи 30 и статьи 278 УК РФ — «Приготовление к насильственному захвату власти» (до 10 лет лишения свободы).

О Ремзи Бекирове, его аресте, пребывании в СИЗО рассказала супруга политузника — Халиде Бекирова.

Мой муж, Ремзи Бекиров, историк по специальности. Он изучал историю в Таврическом Национальном университете Симферополя. Ремзи увлекался топонимикой, природой Крыма, любил проводить экскурсии для своих друзей и близких. Он — человек влюбленный в Крым, крымских татар и во все, что связано с ними.

Мой супруг — очень отзывчивый человек. Всегда был готов оказать помощь другим. Возможно такая черта его характера сказалось на том, что после 2014 года он принимал активное участие в жизни нашего народа: освещал обыски, ходил на суды. Так волей-неволей он стал гражданским журналистом. В 2018 году он получил пресс-карту журналиста и смог официально освещать заседания суда.

Даже сейчас, когда Ремзи в СИЗО, он читает исторические книги, усовершенствует крымскотатарский язык, его грамматику, он пишет мне, что хочет и там, в застенках тюрьмы, приносить пользу своему народу.

В день обыска в нашем доме, мой супруг был в Ростове-на-Дону. Он часто ехал туда на судебные заседания, перевозил передачку политическим узникам. Обыск в доме проходил при мне, при моих детях и родителях. Во время обыска у нас дома, силовики унижали мое человеческое достоинство и религиозные чувства. Они давили, шантажировали, оскорбляли меня.

Ремзи Бекиров в суде: «Я занимался освещением обысков и арестов в Крыму,  поэтому за решеткой» | Новости | Суды | Крымская солидарность

Супруга же задержали в Ростове вместе с Османом Арифмеметовым и Владленом Абдулкадыровым (впоследствии два других политических узника из Крыма). Задержание проходило очень жестко. Их троих вывезли в лес и избивали до потери сознания. Они думали, что это последние минуты их жизни. После избиения у Ремзи были сильные гематомы, синяки на ногах, на теле. Силовики сильно поиздевались над ними. Затем их привезли в Крым. Здесь провели судебное заседание, потом вновь на самолете всех 24 задержанных увезли в Ростов. Попозже, в 2020 году, их этапировали в Симферополь для проведения следственных мероприятий, они находились тут около года, после чего их вернули в Ростов.  

Сейчас мой супруг находится в СИЗО-1 города Ростова-на-Дону. В этом же городе идет судебное слушание по существу. Там рассматриваются показания лжесвидетелей (так называемых скрытых свидетелей, — прим. ред.), которые путаются в показаниях. На суде включают аудиопрослушку разговоров подсудимых. Правда, в этих разговорах нет ни одного слова ни про оружие, ни какие-то взрывы, все разговоры касаются религиозных тем и Ислама. И вот это якобы служит доказательством террористической деятельности подсудимых.

З Криму незаконно етапували до Росії 13 кримських татар – адвокатка | ZMINA

Также на суде рассматривается якобы еще одно доказательство — подкинутые во время обысков силовиками книги. Во многих домах, где проходили обыски, подкидывали одинаковые книги, причем в самых глупых местах: у кого-то под коврик, у кого-то под холодильник. Ну кто держит книги в таких местах? К примеру, нам подкинули две новенькие книги в запыленный подвал.

На данный момент судебное слушание близится к концу. Допрос свидетелей обвинения завершен и суд перешел к допросу свидетелей стороны защиты. После чего, скорее всего, в этом году и будет оглашен приговор.

Между тем, в СИЗО очень плохие условия пребывания. Кормят наших соотечественников супом из свинины, которую мусульмане не употребляют, какой-то овсянкой, картошкой со слизью, которую и животному не дашь. Молочных продуктов, витаминов в рационе нет. Свирепствует сырость. Естественно, это все сказывается на здоровье. У людей болят кости, наблюдаются проблемы с дыханием, болеют астмой, крошатся зубы.

У Ремзи крошились зубы, а недавно он переболел коронавирусом. У него была высокая температура, он потерял обоняние. Как он рассказывал, эпидемия распространилась в пятом и третьем СИЗО Ростова. Болел весь коридор, но при этом врачи сообщили, что никакого COVID-19 не было. Они не предоставляли какие-то лекарства больным, а лишь выписывали обезболивающие и антибиотики.

О Ремзи мы узнаем в основном через его адвоката Эдема Семедляева. Он почти каждые две недели едет в Ростов. По-другому связь с супругом поддержать невозможно: нам всегда отказывают в свиданиях, а письма в СИЗО доходят только через несколько недель.

Что касается наших детей, то они знают правду о своем отце. У нас трое детей: младшей дочери 7 лет, двум ее братьям: 9 и 11. Еще до ареста Ремзи, мы говорили им, что такие люди, как их отец: честные и правильные, не нравятся государству, и что к нам в один день могут прийти с обысками. Поэтому они морально были готовы к таким тяжестям судьбы.

Несмотря на все трудности, у нас очень отзывчивый джемаат. У многих накатываются слезы, когда слышат о наших мужьях, всегда пытаются помочь, продуктами, оказывают моральную поддержку. Я очень благодарна нашему джемаату за все.

Относительно надежд на обмен гражданами между Украиной и Россией, на переговоры в высших кругах, у меня нет. Наши близкие выйдут на свободу, как это предписано Всевышним, и мы только на Него уповаем.