«Я летел в Узбекистан, приготовив погребальный саван», – блоггер Рустам Карим

Публикации
Анвар Деркач
08 ноября 2021, 19:54
Анвар Деркач
08 ноября 2021, 19:54

В совеременном Узбекистане нет свободных СМИ. Блоггеры частично взяли на себя их роль. Поэтому они находятся под особым контролем властей. И хотя был провозглашен курс президента Шавката Мирзиеёва на либерализацию, реализуют его каримовские кадры, те, кто фабриковал уголовные дела, пытал, просто делал вид, что ничего особенного не происходит. О том, как меняется Узбекистан после Каримова QIRIM.News расспросил однофамильца покойного диктатора, популярного блоггера Рустама Карима (Каримова).

Рустам-акъа, Вы известный в Узбекистане блоггер, критик власти…Но блоггерами не рождаются, ими становятся…Чем Вы занимались прежде чем начать писать в соцсетях?

– Я родился в Ташкенте в 1975 году. Закончил ташкентскую среднюю школу №1 с углублённым изучением арабского языка. Со второго класса арабский преподавали. У нас были хорошие учителя. Среди них были и те, кто работал на советские спецслужбы. Тогда базой для изучения арабского была Сирия, были хорошие отношения с отцом Башара Асада, с Хафезом. Разумеется, арабский в советской школе никак не был связан с Исламом. После школы хотел поступить и дальше учиться, арабский изучать. Но тогда без взяток поступить было нереально. Попытался, не поступил. Потом занимался самообразованием, читал много. У отца были друзья, которые давали книги на арабском. Я жил в районе, который считался бандитским. Показательно: когда ожидался приезд «авторитетного» человека в махаллю (квартал), начальник райотдела милиции просто исчезал. Присутствовала такая блатная романтика, люди из криминального мира тогда казались этакими «робин гудами». Это влияло на молодежь. Но криминальное движение государство быстро взяло под контроль. Некоторых «авторитетов» убили, кого-то приговорили к высшей мере, оставили двоих, Салима (Абдувалиева) и Гафура (Рахимова), подконтрольных власти.  В Узбекистане теперь нет «авторитетов», есть информаторы.

А чем занимались? Кто Вы по профессии?

– 90-е годы – начало предпринимательства, я тогда занялся бизнесом, скупал бараньи шкуры. В Узбекистане не было своего производства для обработки шкур, они фактически контрабандой шли на экспорт, через Казахстан. Дела шли неплохо. Бизнес мой был больше среднего по узбекистанским меркам. Я начал получать предложения от представителей властей, неофициальные, конечно: предлагали взять на работу их людей, обучить. Я понимал - для того, чтобы меня потом выкинуть и отобрать мой бизнес. Я тянул время, обещал подумать. Закончилось тем, что против меня сфабриковали дело, нашли человека, который сказал, что я его избил. Я его в глаза никогда не видел. Дали три года. Отсидел год, вышел по амнистии. Тогда освободились многие осужденнные по религиозным статьям, у кого были относительно небольшие сроки. Некоторые успели выехать из страны. А кто не успел - опять сели, уже надолго.

Вы побывали в узбекистанских колониях дважды. Второй раз совсем недавно. Как это случилось?

– Прежде, чем ответить на этот вопрос, я расскажу, как я попал в Узбекистан перед второй посадкой. Ведь после первого срока я уехал в Киргизию, женился там, работал. Но меня экстрадировали по запросу властей Узбекистана.

А в чем обвинили Вас тогда?

– Инкриминировали какие-то махинации банковские. А я вообще к банкам не имел отношения, в Узбекистане тогда это была мёртвая система, ни о каких банкоматах, картах речи не было. Оказалось, что какие-то бизнесмены дали признательные показания на себя и на меня. Они на подписке, на свободе ходят, а меня в розыск. В конце концов киргизы меня выдали. Родители дали большую взятку, чтобы меня освободили и закрыли дело, я должен был отделаться штрафом около 500 долларов. Когда я узнал, какую сумму дали родители, я решил, что никакого штрафа платить не буду. И тайно опять уехал в Киргизию. У меня же тогда там семья была. Занялся продажей автомобилей подержанных, таксовал. С 2011 года я уже писал в Фейсбуке, на узбекском и на русском. Критиковал узбекские власти.

О чём писали?

 – Я писал о каримовской системе, о том, что знал, что видел своими глазами. В зоне я не видел террористов среди верующих. Это были мирные люди, которые распространяли свою идеологию. Взрывы, и в 1999 году, и в 2004 году – провокации властей. Это очевидные вещи. Как старая «Волга», которая взорвалась, могла заехать со взрывчаткой к Кабмину? Тогда хизбам давали относительно небольшие сроки. Шесть - восемь лет. А некоторые сидят до сих пор. За месяц до освобождения вывозили на суд, за нарушения режима, типа хождения по плацу в тапочках, добавляли срок, ужесточали режим. Бывало так, что те, кто сначала попали в колонию-поселение, до сих пор сидят на особом режиме. Вот об этом я писал. В те времена в последних «черных» зонах, их было три, Чирчик, Алмалык и Таваксай, вообще удивительные вещи происходили. Например, осуждённый украл что-то у своих. По тамошним правилам его переводили в соответствующую касту, он жил и питался отдельно от других. Но оказывалось, что это племянник кого-то из руководства управления исполнения наказаний. И это «утрясали». Братве давали 500 долларов плюс коробка с дорогим алкоголем и шоколадом. На следующий день такой человек, «крыса», как говорят там, уже жил среди мужиков и питался со всеми. Вообще, в Узбекистане все возможно, за деньги, конечно. А что нельзя за деньги, то можно за очень большие деньги.

Почему Вы вернулись в Узбекистан?

– Где-то в 2011 году у меня уже было больше тысячи читателей. Я писал в фейсбуке и одновременно работал в такси, торговал машинами б/у. Обратился в представительство управления Верховного Комиссара по делам беженцев (УВКБ ООН). Но результата не было. Где-то в 2012 году начали ко мне приходить из комитета национальной безопасности. Я оставался в узбекском розыске, поскольку сбежал. Киргизы хотели, чтоб я дал согласие сотрудничать. Я обещал подумать, а потом решил уехать. У меня был билет через Стамбул до Львова. Но из Бишкека меня не выпустили, сняли с рейса. Тогда я поехал в Ош и оттуда улетел в Украину. А во Львовской области перешёл в Польшу и попросил там убежища. Это был 2015 год. Четыре года я там ждал решения по заявлению на статус беженца. Был в процедуре получения статуса. Работал. Но постоянно получал отказ. Там система такая, что подталкивают к совершению какой-то ошибки, чтобы получить повод для выдворения. В какой-то момент я решил попробовать получить статус в Швеции. Но по Дублинской конвенции я должен просить его в первой безопасной стране, в которую приехал. Это Польша. Туда меня шведы и отправили. Меня задержали по прилёту и отправили в лагерь под Белостоком, закрытая территория для беженцев. А через четыре месяца поляки отправили меня на родину. Это был февраль 2019 года. При том, что они знали - я для узбекских властей преступник, потому что без разрешения выехал за пределы страны. Когда меня должны были экстрадировать, в Киеве у посольства Польши местные мусульмане, беженцы и крымские татары, проводили пикет в мою поддержку.

После Вашего отъезда в Узбекистане поменялась власть, изменилась политика….Чего Вы ожидали в отношении себя, своей семьи после приезда в страну?

– Когда я прилетел в Ташкент, меня допрашивали целый день три человека из аппарата президента. У властей, да и у многих обычных узбекистанцев, есть такое представление: если ты критикуешь власти, то значит за тобой кто-то стоит. Вот и пытались понять, кто же…Я летел в Узбекистан и был готов ко всему, кафан (саван) с собой был. Я никогда ни у кого денег не брал, пишу только то, что вижу. По результатам разговора сказали мне, что не посадят, все хорошо будет. Начальник райотдела полиции на своей машине меня привёз к родителям домой.  А мама увидела его и говорит: «Эти люди нас вызывали и расспрашивали о тебе, фото показывали».

Через сорок дней после моего возвращения помощник прежнего муфтия написал заявление, что я в мусульманском центре скандалил. При том, что мы с ним разговаривали и он подарил мне тафсир Корана. Мне и моему товарищу Астанову Толкину дали 15 суток за админправонарушение. Нас допрашивали без адвоката, никто не знал где мы. Правозащитница Елена Урлаева искала нас, но безрезультатно. После задержания нас привезли из полиции в Службу госбезопасности. Через три дня, я потом узнал, по телевидению сообщили, что задержали двоих джихадистов. Возбудили дело об экстремистских материалах, которые якобы я хранил в телефоне. У меня при задержании телефон отобрали. И закачали туда какой-то ролик с игиловским флагом. А к этому еще и незаконное пересечение границы. Дали три года и один месяц колонии-поселения. Суд проходил удивительно. Открытый суд, с участием журналистов, идёт с соблюдением всех процедур. Такое впечатление было, что суд разберётся и примет справедливое решение. Но это видимость. В результате все равно человек получает срок. Вообще, по статье о незаконном пересечении границы срок давности – три года. В моем случае он истёк, прошло четыре года с тех пор, как я уехал из Узбекистана. Меня должны были освободить, но осудили…. Нарушений в моем деле было достаточно. Уже апелляция прошла, а меня из изолятора СГБ в колонию-поселение не отправляют. Пришлось объявлять голодовку.

То есть изменения в стране есть, но…?

 – Когда я первый раз был осуждён, это 2000 год, происходили изменения в системе исполнения наказаний, почти все «зоны» стали «красными», то есть контролировались администрацией. Оставалось три так называемых «черных», где влияние администрации не было абсолютным. Тогда я наблюдал, как по сталинским традициям администрация натравливала осуждённых по уголовным статьям на религиозных. Несмотря на то, что самая страшная колония «Жаслык» была закрыта после смерти Каримова, до сих в колониях остаются люди, осуждённые в конце 90-х – начале «нулевых» по религиозным статьям. Сидят уже по двадцать лет и больше. Я сам встречал таких. О том, что это за изменения, которые произошли после прихода к власти Шавката Мирзиеева, свидетельствует моя история.

В колонии-поселении сделали мне на ровном месте два нарушения режима. Сажали в изолятор.  На этом основании Пскентский районный суд перевел меня на общий режим. Там запрещали намаз читать, пост держать в Рамадан, это было в Навоийской колонии №29, сейчас это четвертая зона. Там администрация всячески препятствует соблюдать Ислам. Активисты, которые работают на администрацию, получают около ста долларов. А остальные, кто работает на промзоне, в моем случае это было кирпичное производство, в месяц получают три с половиной доллара. На эти деньги даже дешевого шампуня не купишь. Ко мне не приезжали родственники в колонию, я попросил, чтоб не тратили деньги. Одна поездка такая обходится около двухсот долларов. У брата и сестры дети, а отец умер, когда я в изоляторе СГБ сидел. Когда я приехал домой – он был здоров. Помогали мусульмане там, в колонии. Я выходил на работу, но заработанных денег хватало только на оплату звонков домой. После общего режима меня за придуманные нарушения режима суд перевёл на «крытую», на тюремный режим. Там меня избили, нога была размером с кирзовый сапог. Особо циничное издевательство пришлось пережить …Это когда в камере, где сидят шесть человек, один час дают нормальную, пресную воду, а остальное время – солёную. Понос такой, что человек по двадцать раз в сутки бегает в туалет. Каждый, а их в камере шесть….Через пять месяцев меня вернули на общий режим, я жалобу подавал и её удовлетворили. Вскоре я освободился условно-досрочно. И через несколько месяцев покинул Узбекистан. Как раз в день президентских выборов.

Так что же изменилось в Узбекистане со сменой власти?

– Много обещаний, но реальных изменений…На следствии политических и религиозных теперь не пытают….В зоне могут избить, на следствии – нет….Сроки теперь дают значительно меньше. Свободной прессы, реальной оппозиции как не было, так и нет. Бывший министр внутренних дел Зокир Алматов, который руководил расстрелом в Андижане, теперь советник президента. Бывший руководитель СНБ Рустам Иноятов – советник президента и сенатор. Мирзиеев посадил дочь Каримова Гульнару, замглавы СНБ Шухрата Гулямова – пожизненно, и экс-генпрокурора Рашида Кадирова. Это личная месть, эти люди унижали его во времена Каримова.

Государство понимает влияние блоггеров на общественное мнение. И создает сеть подконтрольных блоггеров, которые поднимают какие-то мелкие, практические бытовые темы. Но никто не говорит о том,например, что узбечек, которые вернулись из Шама после падения так называемого «Исламского государства», сажают в тюрьмы. Помогли вернуться, чтобы посадить.

Как Вы видите своё будущее?

– После экстрадиции из Швеции и из Польши я европейцам не верю. В Узбекистан возвращаться пока не планирую. Хочу подать в Европейский суд по правам человека на государство Польша, за то, что выдали меня на расправу. Знакомые польские правозащитники, когда узнали о моем намерении, просто пропали со связи. Надеюсь, что найдётся страна, которая примет меня….Может США….Или Канада…